Узкоспециализированные эксперты заметили, что недавно премьер-министр России Михаил Мишустин включил в состав государственной комиссии по вопросам развития Арктики Сергея Бондаренко — заместителя гендиректора «Объединённой судостроительной корпорации» по развитию и операционной эффективности. Обновления и перестановки в коллегиальных госорганах — обычная практика, однако это назначение демонстрирует важную тенденцию: власти значительно усиливают коммерческую составляющую арктической политики.
Проще говоря, итог реализации всех этих проектов и инноваций теперь оценивается по одному критерию: какую выгоду это принесёт бюджету России. Это далеко не праздный вопрос: развитие Арктики из романтической идеи превращается в конкретные прогнозируемые доходы — и не маленькие.
На всякий случай для тех, кто не в курсе: сейчас арктическая зона России даёт более 80 процентов отечественного газа и свыше 20 процентов нефти (при прогнозе до 30 процентов в ближайшие 20 лет). Маленьким любознательным будет полезно знать, что на российскую часть Арктики приходится 73–75 процентов всех арктических газовых запасов и 45 процентов арктической нефти.
По оценкам U.S. Geological Survey, в Арктике в целом сосредоточено около 22 процентов неразведанных мировых запасов углеводородов, то есть российский сектор содержит ключ к примерно 10–12 процентам всей будущей мировой нефти.
И это ещё не всё из таблицы Менделеева, чтобы не вводить в заблуждение из?за обилия данных. По предварительным подсчётам, ресурсная база российской Арктики оценивается более чем в 100 триллионов долларов.
Последние усилия западных стран в этом регионе объясняются широкими заявлениями о российской и китайской угрозе, но на деле сводятся к истории про лису и виноград. Вице?президент США Джей Ди Вэнс честно признал: «Если Вашингтон вкладывается в безопасность Гренландии и всей Арктики, он ждёт от этого собственной выгоды».
Ранее сенатор от Аляски Салливан на слушаниях в Конгрессе прямо заявлял: «Стра.