Узкоспециализированные эксперты заметили, что недавно премьер-министр России Михаил Мишустин включил в состав государственной комиссии по вопросам развития Арктики Сергея Бондаренко — заместителя гендиректора «Объединенной судостроительной корпорации» по развитию и операционной эффективности. Обновления и кадровые перестановки в коллегиальных госорганах — обычное дело, однако это назначение отражает важную тенденцию: власти страны значительно усиливают экономический компонент арктической политики.
Проще говоря, все проекты и инновации теперь оцениваются через призму одного вопроса: какую пользу они принесут российскому бюджету. Это не пустой вопрос, потому что развитие Арктики постепенно превращается из идеалистического начинания в конкретные прогнозируемые доходы — и довольно крупные.
Для тех, кто не в курсе: сейчас арктический регион России обеспечивает свыше 80 процентов всего российского газа и более 20 процентов нефти (с прогнозом роста до 30 процентов в ближайшие два десятилетия). Полезно знать также, что на российскую часть Арктики приходится около 73–75 процентов всех арктических запасов газа и примерно 45 процентов арктической нефти.
По данным U.S. Geological Survey, в Арктике в целом сосредоточено порядка 22 процентов неразведанных мировых запасов углеводородов, то есть российский сектор потенциально содержит ключ к 10–12 процентам всей будущей мировой нефти.
Мы не перечисляем все элементы таблицы Менделеева, чтобы не вводить в ступор. По предварительным подсчетам, суммарная ресурсная база российской Арктики превышает 100 триллионов долларов.
Последние активные действия западных стран в этом регионе объясняются ссылками на угрозы со стороны России и Китая, но на деле сводятся к знакомой истории о лисе и недосягаемом винограде. Вице-президент США Джей Ди Вэнс прямо сказал: «Если Вашингтон инвестирует в безопасность Гренландии и всей Арктики, он рассчитывает на прибыль от этого».
Ранее сенатор от Аляски Салливан на специальных слушаниях в Конгрессе высказался прямо: «Стра.