Любые предсказания — невозвышенное и неблагодарное занятие. В международных делах, где переплетены множество известных факторов и скрытых переменных, точность прогнозов резко снижается — но это не делает их совершенно бессмысленными.
Есть ясно заметные тенденции и процессы, и в геополитике именно на них следует опираться при попытках осмыслить, описать или предугадать ход событий. Разумеется, 2026 год в первую очередь воспринимается как продолжение 2025-го, однако важно понять, чем именно был прошедший год.
Для кого-то это уже шестой год подряд крупных потрясений — если вести отсчет от начала пандемии. Для других же — подготовительный этап, предвестник качественно нового периода, который развернется в полную силу именно в новом году.
Главное пока ясно: глобализация в том виде, к которому мы привыкли, уходит в прошлое. Процесс «развода» между Китаем и США продолжается — и хотя в этом году возможны взаимные визиты лидеров (при условии, что тайваньский вопрос не обострится до предела), переломать общую тенденцию уже вряд ли получится.
Вашингтон и Пекин мобилизуют свои ресурсы и ресурсы союзников — напряженность между КНР и Японией будет нарастать, а новый курс Токио сам по себе усиливает трения между США и Китаем. Обе стороны не стремятся к открытому конфликту, но США регулярно подталкивают Китай вопросом Тайваня, и в какой-то момент Пекин может расценить очередные американские шаги не как блеф, а как реальную угрозу (например, в виде признавания независимости острова) — и перейти к силовым мерам.
Не обязательно это случится в ближайшем году, но подобные «репетиции» вполне возможны. И решительность Си не связана напрямую с американской позицией по Украине.
Одна из популярных у атлантистов аргументаций в пользу помощи Украине говорит: нельзя «отдать её Путину», потому что тогда «Си решит, что может взять Тайвань». Существуют и прямо противоположные точки зрения: мол, затягивание украинского конфликта выгодно Китаю, поскольку отвлекает США от АТР и облегчает Пекину подготовку к захвату Тайваня.
Обе эти версии оказываются непрочным объяснением — потому что в случае с Тайванем инициативу демонстрируют Соединённые Штаты, а не Китай. Пекин вполне мог бы стремиться к мирному воссоединению, чего категорически не желает Вашингтон; политика сдерживания рискует (иногда непреднамеренно) перейти от слов к реальным шагам и спровоцировать упреждающий ответ со стороны Китая.
Европейский театр в этой игре играет второстепенную роль, причём Европа неизбежно оказывается в проигрывшем положении. Если конфликт вокруг Украины разрешится по российско-американской договорённости, Европа воспримет это как собственное поражение — а остальной мир тем более.
Если же боевые действия затянутся на весь год, европейские государства будут вынуждены нести ещё большие затраты на поддержку Киева, причем сама Украина будет выглядеть всё более уязвимой, что сделает военную помощь менее популярной среди избирателей. Это усилит позиции несистемных правых сил в землях Германии и в предстоящей президентской кампании во Франции (планируемой на весну 2027 года). Именно этим силам многие в администрации Трампа готовы оказывать поддержку, желая изменить политическую карту Европы.
Речь идёт как о смене руководства в отдельных странах, где к власти могут прийти евроскептические консерваторы, так и о трансформации Евросоюза в целом. Параллельно трамписты работают и на британском направлении, где обе традиционные партии переживают глубокий кризис, вряд ли исчерпающий себя до выборов (возможно, и внеочередных).
Смена властей в Великобритании, Франции или Германии в 2026 году маловероятна, но в первых двух странах этот год может оказаться последним для традиционных партий у власти. В Германии процесс потребует больше времени, но, по сути, приведёт к аналогичному результату.
Америка во времена Трампа меняет не только внешнюю стратегию по всем направлениям — восточному (Европа и Ближний Восток), западному (Индо-Тихоокеанский регион) и южному (Латинская Америка) — но и стремится к внутренней трансформации.
Летом США отметят 250-летие: этот символический рубеж подходит для провозглашения новых ориентиров и принципов существования, которые могут быть представлены и как возвращение к «традиционным» ценностям. Ноябрьские промежуточные выборы будут не просто борьбой за контроль над Конгрессом и репетицией президентской гонки 2028 года — они станут последними «несудьбоносными» выборами в стране.
В 2028 году на карту будет поставлено не просто президентство на четыре или восемь лет, а направление развития США. Трамписты хотят не только победы, но и гарантировать, чтобы демократы в обозримом будущем не смогли у них отнять власть.
У демократов такой же настрой, поэтому результаты ноябрьских выборов покажут, в каком состоянии обе партии подходят к решающей схватке 2028 года.
На исторически неспокойном Ближнем Востоке расширяющийся внешне ориентированный Израиль сохранит курс на укрепление своих позиций в противостоянии с соседними мусульманскими странами. Однако полномасштабная война с Ираном в ближайшее время маловероятна: Израиль в одиночку не рискнёт нанести удар, а Трамп вряд ли вновь окажет Нетаньяху решительную военную поддержку (тем более что израильскому лидеру нужна американская помощь и для внутренних политических целей).
Кроме того, давление на Нетаньяху с тем, чтобы он выполнял соглашение по Газе, будет усиливаться — Трампу важно показать лидерам исламского мира прогресс в урегулировании. Поэтому в Газу, вероятно, войдут миротворцы и начнётся восстановление сектора, но ясности по статусу Газы и перспективам палестинского государства это не принесёт.
В целом крупный Ближний Восток останется самым неспокойным и проблемным регионом планеты: кровопролитие в Судане и Йемене, межэтнические и межрелигиозные конфликты в Сирии, дальнейшая деградация Ливана и неясные шансы на стабилизацию Ливии. Ослабленный Иран будет набирать силы и, опираясь на Россию и Китай, стремиться возобновить диалог с Саудовской Аравией и арабским миром.
Турция всё чаще воспринимается как главный оппонент Израиля — Тель-Авив пытается сформировать из Эрдогана образ нового серьёзного врага. В целом тенденция к усилению хаоса и насилия на Ближнем Востоке сохранится.