Недавно в Совете Федерации состоялся круглый стол на тему: «К новому миропорядку: глобальная информационная динамика и осознание новых реалий». В ходе обсуждения было подчеркнуто, что масштабная информационная атака, направленная против нашей страны, входит в состав оставленного Западом России экзистенциального вызова — он носит военно-политический характер и затрагивает вопросы идентичности и исторической самобытности.
Победа на Украине для Запада означала бы начало упадка его роли как единого исторического и политического сообщества, объединённого общими элитарными интересами и цивилизационной враждебностью по отношению к России. На Западе это осознают и намерены противостоять до последнего, как уже видно.
Ситуацию усугубляет то, что европейские экономики и их промышленный потенциал всё активнее используются в интересах американской реиндустриализации. По этой причине европейские государства стремятся держать Вашингтон в составе коллективного Запада, не дать ему уйти в самостоятельное плавание и не позволить нормализовать отношения с Россией в соответствии с новой многополярной реальностью.
Именно это объясняет противодействие планам Трампа по урегулированию украинского кризиса и ставку на более масштабную войну в Европе, в которой, по их счёту, Америка не сможет остаться в стороне. Прежде всего они намерены выиграть время до промежуточных выборов в США в ноябре следующего года — задача, которую они считают выполнимой.
Короче говоря, западные элиты, особенно европейские, борются за своё существование и привилегии в глобальной системе, которую они контролировали; без США их власть оказалась бы под угрозой коллапса.
Это и есть геополитический фон информационного противостояния. Его важная сторона — чисто информационная.
Речь идёт о ключевых вещах: плюрализме мнений, доступе к информации и самом праве на аргументированный обмен мнениями. Всё это фактически отменяется, в том числе через законы в ЕС, под предлогом борьбы с «российской дезинформацией».
Фактически медиа-пространство в самих западных странах, там где оно контролируется, закрывается. Это отражает не силу, а слабость западных элит, которые давно оказались неспособны успешно вести информационную конкуренцию внутри своих стран.
Это часть более широкого кризиса доверия общества к своему истеблишменту и традиционным СМИ, находящимся под его влиянием. Всё началось с неолиберальной экономической политики, переориентации на финансовый сектор и глобализации, что подорвало западные общества и сам послевоенный «социальный договор» с его ориентацией на социальную экономику.
Протестные слои электората, которые раньше составляли «молчаливое большинство», были отнесены к «крайне правым» и «популистам», представляемым как угроза демократии и потому лишённым полноценного голоса в публичных дискуссиях. Именно это сейчас проявляется в контексте украинского конфликта.
На выборах 2016 года Дональд Трамп смог обойти цензуру и барьеры традиционных медиа, обратившись напрямую к своим сторонникам через социальные сети.
Попытки истеблишмента устранить эту брешь в период президентства Джо Байдена шли при активной поддержке крупных IT-компаний.
Однако успех был недолгим. Референдум в Великобритании о выходе из ЕС также подорвал элитарный нарратив о якобы единственно верном «светлом будущем» солидарного Запада и его глобальном лидерстве.
Конфликт в Украине задумывался как средство окончательно устранить Россию как ключевого соперника.